пятница, 5 августа 2016 г.

Василий Андреевич Тропинин. Первый среди московских живописцев



В.А. Тропинин
Автопортрет

«Лучший учитель – природа;
нужно предаться ей всей душой,
любить её всем сердцем,
и тогда сам человек
сделается чище, нравственнее,
и работа его будет спориться
и выходить лучше многих ученых.
Я всем обязан природе»

В.А. Тропинин





    Судьба Василия Тропинина сложилась так, что на протяжении десятилетий ему пришлось истинно христианским смирением и неустанной работой доказывать своё право называться живописцем. Он родился 19 марта 1776 года – вот и ещё один нынешний юбиляр – в селе Карповке Новгородской губернии в семье крепостного человека графа Антона Сергеевича Миниха. Отец будущего художника, Андрей Тропинин, занимал привилегированное положение среди дворовых – он служил управляющим, честно блюдя интересы своего господина. И за это был особо отмечен господской милостью – вольной. Свобода, однако, давалась только ему лично и не распространялась на семейство – дети оставались барской собственностью. Вероятно, до десятилетнего возраста, Вася Тропинин жил в родной семье, а потом  мальчика отправили в новгородское училище, открытое по случаю шестидесятилетнего юбилея императрицы Екатерины II, для обучения грамоте. После учебы перед сыном управляющего открывалась перспектива роста – он должен был повторить путь отца и стать личным слугой графа. Кстати, удивительное непонимание или невнимание барина к способностям Васи тут налицо. Барин, если бы захотел, не мог бы пропустить большую склонность своего раба к рисованию. И это в конце просвещенного XVIII века! Мальчонка ведь уже в раннем детстве любил рисовать, особенно с натуры, пытался делать портреты дворовых людей и потом раздаривал свои «картинки» обитательницам девичьей. Вероятнее всего, Миних считал «малевание» пустым делом и не нуждался в собственном художнике. Постигнув грамоту, Василий был призван в усадьбу, чтобы занять место «казачка», у барина «на побегушках». Эх, нелёгкая это была служба! Добродушному, кроткому казачку частенько доставалось не только от господ, но и от дворовых, припоминающих ему за «обиды, претерплённые от его папаши». В то же время, из поздних воспоминаний детей Миниха, известно, что они забавлялись рисунками казачка, а взрослые относились к ним как к «курьёзам». Да только Вася не долго пробыл в унизительной для него роли. В начале 90-х годов младшая дочь Миниха, Наталья Антоновна вышла замуж за генерала графа Ираклия Ивановича Моркова, и семья Тропининых была отдана в приданое за невестой. Так Василий Тропинин и оказался в Москве. Особняк графа Моркова стоял на углу Тверской улицы и Камергерского переулка. Наверно, читателю будет небезынтересна личность нового господина и повелителя будущего прославленного художника. Ведь без его воли Василию нельзя было и шагу ступить, а шанс откупиться или получить свободу из рук Моркова, как отец получил у Миниха, казался в те поры нереальным. Так в чих же руках оказалась судьба одарённого крепостного, захочет ли граф развить природный талант?
    Графы Морковы – это родовитые новгородцы, отважные воины, защитники земли русской, отмеченные ещё царём Иваном Грозным, который жаловал их поместьями вблизи Москвы. Граф Ираклий Иванович – сподвижник Суворова, герой штурма Очакова, участник взятия Измаила. За участие в польской кампании он был пожалован алмазной шпагой и великолепным поместьем в Малороссии, близ Могилёва-Подольского. Эти места, как и Москва, скоро станут для Тропинина второй родиной. А пока новый барин его под предлогом болезни выходит в отставку и обустраивает свой богатый дворец, определяет место каждому дворовому человеку. Особая мода – иметь в собственном доме разных крепостных умельцев. Приглядевшись к Тропинину, граф Ираклий Иванович усмехнулся: «Что? Хочешь учиться искусству? Пожалуйста! Поедешь ты, Василий, в Санкт-Петербург, к графу Завадовскому, у коего служит знаменитый кондитер. У него и будешь обучаться искусству – кондитерскому».
    Раз господин приказал – то не отвертишься, исполняй! Крутой и властный барин граф Ираклий Иванович, и возражать ему никто не смеет, даже словечко нельзя молвить поперёк,  до того раздражителен он и гневлив. Генералу и герою, графу Моркову искусство живописи было так же чуждо, как и его тестю Миниху. Зато кондитерское искусство его сиятельство считает чем-то сродни ваянию и зодчеству. Увы, всё складывалось не так в жизни талантливого крепостного. Однако, были и положительные стороны в жизни ученика кондитера: поселившись в столице, в доме екатерининского фаворита Завадовского, почетного любителя Императорской Академии художеств, Тропинин оказался под одной крышей с художником, жившим у графа. Урывками, после работы, Василий сбегал на уроки рисования сына этого живописца, только не в пример себе, лентяя и разгильдяя. Увы, почти каждый раз жена кондитера ловила ученика на месте преступления и посылала кухонную прислугу с приказом «за уши назад приволочь». К счастью, профессиональные советы добровольного наставника попали в благоприятную почву. Увидев работы юноши, вдруг серьёзно взглянул на его талант двоюродный брат его барина – А.И. Морков. И убедил-таки упрямого Ираклия Ивановича поместить Тропинина в Императорскую Академию художеств «посторонним учеником». Случилось это в 1799 году. По документам 23-летний юноша проходил как «графа Моркова крепостной человек Василий». Учителем Тропинина стал Степан Семёнович Щукин, любимый портретист императора Павла I и руководитель класса портретной живописи. Василий поселился в академической квартире Щукина и скоро стал получать первые номера и медали за рисунки с оригиналов, хотя художественный уровень этих работ был не высок.
    Одноклассником Тропинина оказался лучший из учеников Академии, Орест Кипренский, соперничать с которым он не решался, понимая, что его рисункам пока далеко до работ блестящего рисовальщика. Кроме того, мастерство Кипренского было отшлифовано за долгие годы учебы: ведь Орест Кипренский поступил в Академию в пятилетнем возрасте! К тому же Тропинин, живущий, как тогда говорили, у профессора «на хлебах», должен был выполнять обязанности подмастерья: растирать краски, грунтовать холсты. От Щукина он воспринял характерную для него в будущем гамму цветов: оливково-зелёных, серых, коричневых и золотистых. Но вот чего не было между учеником и учителем, так это сближения, добросердечной дружбы. Скорее всего, между ними возникали разногласия из-за противоположных художественных идеалов, преподнесенных им жизнью. Щукин воспитывался в стенах воспитательного дома, потом в классах Академии художеств и, наконец, отшлифовывал свой талант на классическом искусстве за границей. По возвращении на родину ему повезло стать профессором и придворным живописцем, далёким от русской жизни. Любая  заурядная личность у него выглядела величественной, пафосной, тот же император Павел I, чьим любимцем он был. Его добросовестный, но робкий ученик, наоборот, хорошо знал свой народ, был влюблен в жизнь и людей, верил в доброе назначение живописи. Классические сюжеты, отвлеченные и чужие, вовсе не виделись ему возвышенными. Молодой художник с любовью создавал сентиментальные, но такие живые жанровые сценки, как «Мальчик, тоскующий об умершей своей птичке». Картина не сохранилась, но известно, что студент Академии повторил сюжет французского художника Грёза «Девочка с птичкой». Позировал же ему товарищ по классу Винокуров. Перенесённый на русскую почву, сюжет Грёза впечатлил русского зрителя на академической выставке в 1804 году. «Жалостливый сюжет» и идеи сентиментализма были тогда в большой моде, и в сочетании с душевностью, картина принесла начинающему живописцу большой успех. Императрица, посетившая выставку, была растрогана. Президент Академии граф Строганов решил хлопотать о даровании свободы талантливому крепостному. При таком повороте событий только Щукин почему-то не радовался за своего ученика и не радел за его свободу. Скорее всего, потому, что собственный его успех в эпоху сентиментализма, остался в прошлом? Существует предположение, что Щукин совершил весьма неблаговидный поступок, посоветовав графу Моркову скорее отозвать молодого художника из Академии, чтобы не лишиться крепостного. Господское предписание не заставило себя ждать. В сентябре 1804 года Тропинин получил приказ немедленно выехать на Украину, в имение своего барина Кукавку, где он должен был исполнять различные поручения в качестве личного слуги графа, сопровождать его в поездках в Москву, выполнять обязанности буфетчика, прислуживать за столом. В то же время, Тропинину не возбранялось создавать портреты своих господ, их друзей и соседей, копировать картины знаменитых художников для украшения барского дома, писать иконы для спроектированной им же церкви и учить живописи графских детей. Одновременно художник рисовал местных крестьян и крестьянок, свою жену и сына, жанровые сцены и пейзажи. До 1821 года жизнь и творчество Василия Андреевича будут связаны с Украиной. Здесь сформируется и окрепнет его талант, и созданные здесь полотна исследователи его творчества условно называют «тропининской Украиной».



Девушка с Подола
1810-е

    Поэтичный образ юной украинки. Художник откровенно любуется девушкой в ярком национальном костюме, открывая этим портретом целый ряд изображений  украинок и украинцев.


 Мальчик со свирелью.
Портрет графа И. И. Моркова
Ок. 1812?
   
    Юный граф Ираклий буколически настроен, играя на свирели украинские мелодии. В родительском имении он живёт, подобно герою Руссо, в гармоническом единстве с природой. Мода на костюмированные буколические портреты относится к традиции XVIII века, но эмоциональное настроение юноши скорее указывает на его принадлежность к веку сентиментализма.

    У четы Морковых было семеро детей. Три сына четыре дочери. Графиня Наталья Антоновна умерла в начале 1800-х годов.  Это была истинная барыня – высокомерная, энергичная и, скорее всего, не добрая. Осиротевших графских детей воспитывала гувернантка, англичанка Боцигети. Семейный портрет был выполнен после возвращения графа и его старших сыновей с войны 1812-13 годов. Граф Морков был назначен Александром I главой московского ополчения. В августе 1812 года Тропинину было приказано доставить в Москву господское имущество и фамильные драгоценности, но за Тулой обоз был встречен посыльным с распоряжением поворачивать в деревню Репеевку под Симбирском, поскольку Москва уже была занята Наполеоном. В Москву Тропинин вернулся, только когда её оставил неприятель. Вид сожженной древней столицы произвел тяжелое впечатление на художника, но печалиться было некогда, надо было срочно восстанавливать барское гнездо. Увы, некоторые работы Тропинина сгорели вместе с особняком Морковых. Граф и его сыновья вернулись в Москву летом 1813 года во главе ополчения и поселились под крышей вновь отстроенного и украшенного дома. Граф Ираклий Иванович передал в Московский Кремль боевые хоругви, с честью пронесённые ополченцами по полям сражений. Тогда же было задумано большое горизонтальное полотно, на котором в гостиной изображены в рост граф и старшие его дети. Гости Морковых увидели его в отстроенном доме, дивясь быстроте работы художника. Тропинин был тогда молод, его глаз отточен, кисть быстра.



Семейный портрет старших Морковых
1813
    
    Вся семья Морковых в сборе и в приподнятом, поэтическом настроении. Отец семейства грузно сидит  в кресле, в окружении взрослых детей, в левой части портрета. У его ног кудрявая собака - верный пудель. Рядом стоят взрослые сыновья. Ираклий, старший сын, указывает на лежащий перед ним офицерский кивер. Младший, Николай, опирается на эфес сабли. Ушедшие в поход почти мальчиками, как Николай Морков, офицеры мужали на полях брани и возвращались, гордые боевыми наградами. Отец и сыновья в мундирах ополченцев. Справа, у клавесина, в белом платье, сидит вторая дочь, Вера, изящно касаясь клавишей тонкой рукой. Над ней заботливо склонилась, затем, чтобы открыть ноты, учительница музыки, дочь гувернантки Боцигети. В центре – самая эффектная  фигура портрета – старшая дочь Наталья. Она стоит, торжественно улыбаясь, и держит в руках рукоделие, на переднем плане, её воздушная фигура будто притягивает к центру все остальные.
    Тропинину особенно удались лиричные женские образы. Романтичную атмосферу создает группа музицирующих Веры Морковой и гувернантки на фоне мирного сельского вида в широком окне. Мотив окна появляется в картине Тропинина впервые. Портрет приходится на время переходного состояния сентиментализма к романтизму.

    К сожалению, портрет часто перевозился с места на место вместе с обстановкой, из Москвы на Украину и обратно. Картина утратила первоначальный вид, потому что обновлялась не самим автором, а случайными живописцами. Искусствоведы считают, что теперь от следов кисти Тропинина почти ничего не осталось.



Портрет графини Натальи Морковой

    Портрет этюдный, но хорошо выражен и прямой взгляд и отнюдь, не романтичный, далеко не сентиментальный характер графини. И всё же, это одна из самых романтичных работ Тропинина. Образ молодой девушки подан в жемчужно-розовых тонах, он, будто зыбкое отражение легко выступает на тёмном фоне, с которым почти сливаются каштаново-золотистые локоны девичьей прически.



Портрет братьев Морковых

    Парное изображение братьев Ираклия и Николая – также этюд к портрету. Их образы навевают воспоминания о сентиментально-чувствительных стихах И.И. Дмитриева, или элегиях В.А. Жуковского. Сердечная дружба, взаимопонимание, грустные мечты владеют молодыми людьми, несмотря на образование, силу и воинскую доблесть. Оба недавно с войны, защищали отечество от полчищ Наполеона. И видится в них что-то от пушкинского Алексея Берестова, пожелавшего жениться на крестьянке и жить своими трудами. О чём же тихо беседуют братья Морковы на полотне Тропинина? Скорее всего о грустном: разочаровании жизнью, предчувствии разлуки. Тогда модно было плакать и утешать друг друга, позвякивая шпорами и опираясь на эфес сабли.
    В духе В.А. Жуковского звучит лирический диалог:
«Скажи: что так задумчив ты?
Всё весело вокруг;
В твоих глазах печали след;
Ты, верно, плакал, друг?»
А.А. Жуковский. «Упоение в слезах»

   Такая вот модная склонность к меланхолии. Сентиментальное настроение, пение под гитару, братья же позировали Тропинину для его «Гитаристов» - безусловно, дань моде.


 Гитарист
1823



 Портрет сына Арсения
Ок.1818

    В Кукавке Тропини женился на местной уроженке Анне Ивановне Катиной. Портрет их сына Арсения – первый в ряду тропининских детских портретов. Очень живой золотоголовый мальчик в серой курточке написан с большой отцовской любовью.


Портрет жены художника
 А.И. Тропининой
1809

    С той же любовью создан портрет жены, костюмом не уступающей благородным дамам. Вероятно, нарядом художник решил подчеркнуть благородство души молодой супруги. Свежее лицо, нежность которого подчеркнута паутиной кружев, доверчивый, даже робкий, взгляд серых глаз, золотистые локоны выбиваются из-под чепца, свободное тёмное платье, скрывающее фигуру – образ простой, естественный, поэтический и задушевный.

    Представленные здесь работы говорят о том, что Тропинин, изучая натуру, и самостоятельно развивая свой талант, без обязательного заграничного вояжа, добился поразительных результатов. Многие современники теперь сравнивали его с великим Рембрандтом, указывая на поразительный колорит и освещение. Тропинин не пытался исправлять природу человека и не использовал искусственные эффекты. Позы его моделей естественны и разнообразны, лица выписаны с особой тщательностью и отличаются безукоризненным сходством. Женские и юношеские образы Тропинина отмечены особенной чистотой. («Девушка с Подола», «Мальчик со свирелью», «Портрет сына»)


Пряха
1820-е

    Полотно «Пряха» - одно из завершающих цикл украинских работ Тропинина, известное в нескольких вариантах. Мотив для картины художнику даже искать было не надо, достаточно подсмотреть на вечерницах, когда девушки собирались в чьей-нибудь хате с веретенами и гребнями. За работой, под жужжание веретен, девушки заводили песни, а парубки высматривали себе невест. Видишь героиню Тропинина, и сразу вспоминается гоголевская Параска, или Оксана. На круглом румяном лице играет румянец, черные брови ровными дугами лежат над карими яркими очами с поволокой, улыбка таится на кончиках розовых губ. Стоит сострить парубку, как звонкий беспечный хохот польётся с этих алых губок. У тропининской дивчины длинные косы уложены короной на голове, повязанной спереди красной лентой. В ушах простые серёжки. На шее – нитки цветных бус с крестиком. Белая сорочка расшита зелёным шёлком. Маленькие, обнаженные по локоть, руки, в работе. Дивчина сосредоточена  на своей пряже, и в то же время чутко слушает, что поют, о чем говорят. Крестьянка занята будничным делом, а художник в то же время учится, говоря его словами у самой природы.

    Типы простых украинцев, согласно В.Г. Белинскому, есть «цвет национальной жизни народа». Жан Жак Руссо так размышлял о крестьянах: «Ни в чувствах, ни в мыслях у них нет никакой искусственности, они не научились подражать нашим образцам, и можно не бояться, что тут встретишь людей, созданных людьми, а не природой.
     Так вот в чем поэтичность народных образов Тропинина, как выражает он идею чистоты и цельности характера, красоту трудовой жизни и естественность простых людей.

    Начало 1820-х годов открывает очередной этап в жизни художника, теперь уже окончательно московский. В Москву он переезжает вместе с графом, в качестве камердинера и кондитера, несмотря на то, что его популярность растёт с количество заказов, причем от людей известных, талантливых, лучших умов эпохи, писателей, артистов. Граф не препятствует крепостному мастеру, и тот пишет портреты историка Н.М. Карамзина, поэта И. И. Дмитриева, художника Н. А. Майкова, каменотёса и ваятеля-самоучки С.К. Суханова. Словом, всех представителей цвета московской культуры.


 Портрет Н.М. Карамзина
1818
    
    Портрет известного всей читающей России автора  «Истории горударства Российского» - несомненно, один из лучших в творчестве Тропинина. Он сразу же был переведён на гравюру и помещён в собрании сочинений знаменитого писателя и историка.
 
  Тропинин не отказывался писать и портреты людей ничем не знаменитых, представителей уютной, патриархальной Москвы. В костюмах любил подчеркивать неофициальность, и домашний дух. Не только традиционные русские кафтаны видим мы на его полотнах, но и халаты.


 Портрет Н.А. Майкова
1821
   
    Николай Аполлонович Майков – академик живописи, хороший знаток музыки. Майков изображен Тропининым на фоне малинового занавеса в испанском плаще с серебряным шитьём, на алой подкладке. Добродушное русское, румяное, красивое лицо обрамляет кружевной воротник. Тропинин подчеркивает внешность артиста, не профессионала, а только любителя. Весь облик, то ли домашний, то ли герой портрета оделся для маскарада. Искусствовед Е.Ф. Петинова пишет по поводу портрета Майкова: «… торжественность аксессуаров и богатство «домашнего» костюма Майкова отвечают желанию художника романизировать образ, приподнять его над обыденностью».


Портрет С.К. Суханова
1823

    Самсон Ксенофонтович Суханов – сын пастуха. Трудиться начал с 9 лет и, не смотря на прожитые нелёгкие годы, стал известным мастером-каменотёсом. Им были исполнены каменные работы для Казанского собора и Биржи в Петербурге, пьедестал для памятника Минину и Пожарскому в Москве. Поначалу этот порет считался просто жанровым образом каменщика, но среди специалистов-искусствоведов утвердилось мнение, что это портрет С.К. Суханова. 2

    Всё громче звучат голоса о даровании Тропинину «вольной». Поэт Дмитриев предложил Моркову простить громадный карточный долг, чтобы тот освободил Тропинина, но граф был упрям и не слушал разумных доводов. Только в 1823 году, на Пасху, Морков уступил настойчивым просьбам и одарил 47-летнего Тропинина вольной. Наконец-то! Будто пасхальное яичко преподнёс. И опять повторилась семейная история: как и отец, Василий Андреевич получил свободу один, его сын Арсений остался крепостным Моркова. Арсений Васильевич тоже получит вольную, но только в 1829 году. И вот теперь, чтобы поднять собственный статус и официально упрочить право заниматься живописью, Тропинину пришлось обратиться за содействием к бывшему учителю Щукину с просьбой содействовать ему в представлении своих работ в Академию художеств. Для этого он переслал картины «Кружевница», «Старик-нищий» и «портрет художника Е.О. Скотникова» в Петербург П.П. Свиньину, писателю, коллекционеру, художественному критику и издателю, тоже активному ходатаю перед Морковым за его свободу. Свиньин представил их академическому совету, и 20 сентября 1823 года Василий Андреевич Тропинин был избран в «назначенные» академики, а 6 октября 1824 году был единодушно утверждён в звании академика.


 Портрет Е.О. Скотникова
1821
   
    В портрете Егора Осиповича Скотникова - друга юности – Тропинин прежде всего, раскрывает суть человека. Скотников – гравёр и один из лучших русских рисовальщиков. Тропинин пишет свободной кистью: золотисто-жёлтый жилет с белым галстуком, бархатный тёмно-зелёный плащ с золотым галуном. Во всём облике артиста своего дела – изысканная нарядность.

    Однако Тропинин не хотел растрачивать время на государственной службе. Больше всего на свете он теперь ценил личную свободу и желал целиком посвятить себя любимому искусству. Художник поселился в Москве, в скромной квартире «близ Каменного моста на Ленивке», где и прожил 32 года. Лучшим украшением жилища и мастерской художника были его картины, «повешенные без рам по стенам». В мастерской «постоянно господствовала простота, тишина и уважение к труду». «Почтенный художник сам отворял двери своей квартиры посетителям».
  
    В Москве Тропинин создаёт цикл самых поэтичных картин, изобразив молодых женщин за рукоделием. «Кружевница» (1823), «Золотошвейка» (1825), «За прошивками» (1836). Миловидные молодые красавицы приводили в восхищение современников и до сих пор вызывают восторг у самого взыскательного современного посетителя музея. Срывается невольный вопрос: а кто такие эти девицы? Они непохожи на дворянок, занимающихся рукоделием от скуки. Неужели, дворовые мастерицы из девичьей, которым Вася Тропинин когда-то дарил рисунки? Крепостные рукодельницы , в любом случае, оставили глубокий след в творчестве художника. Однако и позы и костюмы мастериц всё же больше наводят на мысль о том, что это горожанки, мещаночки, русские «гризетки». Снова русским художником овладевает маэстро Грёз? Нет, московский живописец Тропинин уже не подражает французу Грёзу, как не намекай на это друг Василия Андреевича П.П. Свиньин.
    «Кружевница» - новое явление в русской живописи, новый тип жанрового портрета-картины, так называемой - жанровой полуфигуры. Композиция очень проста: фигура девушки изображена на нейтральном фоне по пояс и занимает всё пространство холста. На ней сосредоточено внимание, на рассматривание интерьера зритель не отвлекается, но зато очень четко выписаны инструменты: коклюшки и ножницы, лежащие на столе. Кружевная подушка и полотенце расположены не менее удачно. Ясное освещение – не может же мастерица в темноте плести кружева – придаёт особую прелесть колориту. Во  всём – только правда и простосердечность.


 Кружевница
1823

    Миловидная девушка подняла глаза от кропотливой работы и улыбнулась. Лукавый взгляд, и лёгкая, только одними краешками губ, улыбка предназначаются вошедшему, тому, кому мастерица рада. Подкалывая ловкими пальчиками маленькой правой руки узор, она придерживает коклюшки левой. Взгляд серых глаз не просто лукав – в нем читается маленькая тайна и любопытство.  П. П. Свиньин даже улавливает вздох, который «вылетел из девственной груди, прикрытой кисейным платком». Обнаженные по локоть руки, крепкие, выдающие привычку трудиться. Они замерли в одном движении - левая повисла в воздухе, не имея, на что опереться.
Тропинин избирает светлые тона, чтобы подчеркнуть нежный облик прелестной «Кружевницы». Для платья – голубые и зелёные оттенки, сиреневый – для косынки на плечах. Но, чтобы оживить и заставить переливаться краски, прибегает к оттенку серого. На фоне серого – нейтрального – голубой, зелёный и сиреневый шелка создают особую переливчатую гамму.
Так кто же эта кокетливая плутовка? Искусствоведы, в попытке разгадать, обычно намекают на идеализацию образа кружевницы. Движение её грациозно, жест маленьких, не крестьянских ручек, нетороплив. Неужели, для неё труд только увлекательная игра? Но зритель хочет поверить художнику, что героиня его скромна, проста и трудолюбива. Современники же считали «Кружевницу» и остальных его мастериц, родными сёстрами «бедной Лизы», героини одноимённой повести Карамзина. «Бедная Лиза» была впервые напечатана в 1792 году в «Московском журнале» и моментально приобрела невиданную популярность. Карамзин пишет, что его Лиза жила в хижине, но мало была похожа на крестьянку, «не щадя редкой красоты своей, трудилась день и ночь – ткала холсты, вязала чулки». Бог дал руки ей для того, чтобы работать. Она так хороша и благородна, что в неё влюбляется дворянин Эраст, и она доказывает всем, что «и крестьянки любить умеют». Так и Тропинин идеализирует своих девушек, превращая работниц в барышень. Такова эстетика сентиментализма, породившая не только бедную Лизу, но и пушкинских Дуняшу, дочь бедного станционного смотрителя, представшую в итоге «прекрасной  барыней» и уездную барышню Лизу Муромскую, ловко сыгравшую роль крестьянки.
Вот и прелестная изысканная барышня-крестьянка «Кружевница» Тропинина, в начале XIX века оказалась на самом пике популярности. Тропинину повторить картину 7 раз, причем с абсолютной точностью, не упуская ни одной черточки, ни одной детали.
    
    Вслед за «Кружевницей» Тропинин создаёт не менее очаровательную «Золотошвейку» и через десяток лет полотно «За прошивками».


 Золотошвейка
1825




 За прошивками.
1836

    Обратим внимание на то, что это уже несколько иной образ. Должно быть, перед нами не крепостная рукодельница, а московская мещанка, более зрелая, хотя также скромная. Костюм и прическа выдают горожанку, мягкую, приветливую, трудолюбивую, домовитую.


Женщина в окне (Казначейша)
1841

   С годами внешняя привлекательность в сочетании с поэтической душой остаётся главным мотивом в портретах тропиниских москвичек. Художник всё более тяготеет к моделировке форм и передаче фактуры тканей нарядной одежды. Молодая женщина, облокотившись на подоконник, смотрит на улицу. Она в самом расцвете молодости, как идут ей коричневое нарядное атласное платье и красная шаль, расшитая золотой нитью. На шее мерцают бусы. А как полыхают пунцовые щёки, и глаза уже кого-то примечают, и губы вот-вот раздвинутся, чтобы окликнуть.

    Образ «Казначейши» обычно связывают с героиней поэмы  М.Ю. Лермонтова «Тамбовская казначейша». Хотя это только предположение, живопись Тропинина и литература его времени, подчас, выступают рука об руку.


  Девушка с горшком роз
1850

    В работах позднего периода всё больше чувствуется желание художника показать персонаж в движении. Всё так же прославляя красоту молодой женщины, счастливой одной своей молодостью, он пишет девушку, то ли служанку в богатом доме, то ли мещаночку, любительницу комнатных роз, гордую своим достижением в цветоводстве, но также скромную, добропорядочную. Она впитала мораль своего сословия вместе с молоком матери. Всегда послушна, весела, занята делом полезным. Портрет очень красив, даже изыскан, благодаря знаменитому тропининскому колориту в золотисто-коричневых, лиловых, оливковых тонах, которые то вспыхивают, то гаснут. Горшок с розами – пышными, нежными, бело-розовыми, как лицо героини, с их глянцевыми зелёными листьями удивительно точно дополняет образ милой, простой московской красавицы. Дева – роза, также один из мотивов, модных в профессиональной поэзии середины 19 века и,  особенно в московском городском фольклоре.


 Девушка со свечой
1850-е

    Юная мечтательница предстаёт перед нами в золотистом сиянии неверно колеблющего света свечи. Для неё всё впереди, неясно, но зато об эту пору так сладко мечтается.
   Хотя освещение сложное, художник использует тёплые охристые краски, напоминающие о Рембрандте и голландской живописи 17 века.

     Наряду с портретами юных красавиц, Тропини пишет женщин пожилых, образы которых удаются ему в полной мере. Это своего рода нить из юности в зрелость и умудренную, тихую старость.


 Старуха, стригущая ногти
1850


     С большой теплотой и любовью художник создаёт несколько портретов своей жены Анны Ивановны. Только теперь он пишет супругу исключительно в мещанской одежде, занятую самыми прозаическими делами. Старая женщина – благонравна, доверчива и добра, а потому не менее беззащитна, чем её молодая современница. Вероятно, «Старуха, стригущая ногти» - портрет жены художника.   

    Среди многочисленной плеяды московских живописцев, Тропинина называют «самым московским». Современники утверждали, что он «переписал всю Москву». Однако, речь идёт на о самом городе, а именно о московском духе и московской атмосфере, которые он сумел передать в своих замечательных полотнах. С возрастающим в обществе влиянием славянофильства, «русская кисть» Тропинина всё чаще ставится ему в заслугу. Хотя Василий Андреевич никогда не считал себя и не звался модным портретистом. Он считал себя самобытным и только. Круг его заказчиков состоял из друзей, поклонники его старились, передавая любовь к его творчеству детям и внукам. Патриархальность и простотой быт художника определяли его место среди московских старожилов. Но всегда и неизменно к нему относились с глубоким уважением.
    Василий Андреевич дал себе самостоятельную оценку, создав в 1844—46 годах знаменитый автопортрет – шедевр позднего периода своей жизни и творчества.


 Автопортрет с кистями и палитрой
на фоне окна с видом на Кремль
1844

   Весь холст заполняет одна фронтальная фигура художника с кистями и палитрой в левой руке. Слегка опираясь на трость, он словно обращается к зрителю. Фигура поставлена против света, точка зрения направлена снизу вверх, придавая облику монументальность. Верный натуре, художник создаёт собственный образ, но не будничный, а раскрывающий его облик и характер. Сохранились воспоминания В.А. Астраковой о Тропинине, опубликованные в 1869 году. Мемуаристка даёт словесный портрет, очень схожий с данным автопортретом.
   «Передо мною стоял пожилой человек (так мне тогда казалось), среднего роста с умною, открытою физиономией, в очках, с добродушною улыбкою, в халате, с палитрой в руке». 3
   Художник стоит на фоне окна, за которым открывается панорама Кремля в утренней дымке. Взгляд на Кремль подан наоборот, сверху, чтобы панорама пейзажа смотрелась шире.
   Разворачивая панораму Кремля за своими плечами, в автопортрете Тропинин заложил идею исконно русского направления своего творчества, полностью осознавая свою ответственность перед Отечеством и русским искусством.

    «Автопортрет с кистями и палитрой на фоне окна с видом на Кремль» создан в двух вариантах. Тот, что написан в 1844 году, находится в музее В.А. Тропинина. Второй, созданный в 1846 году, хранится в Государственной Третьяковской галерее.

    Всего Тропининым создано более 3000 портретов.

    Ближе к концу жизни Тропинина, молодые художники уже считали его искусство устаревшим, хотя и копировали по заказам тех, кому оно было дорого. Но, будущее его было светлым, посеянные им ростки демократизма вновь взошли в творчестве русских жанристов, шестидесятников, совершенствуя приёмы и углубляя, усиливая идею жизненной простоты, красоты и правды народной жизни.
   
    Анна Ивановна Тропинина умерла в 1855 году, оставив своего супруга безутешным. Последний год жизни Василия Андреевича прошёл в Замоскворечье. В небольшом уютном домике было царство цветов и птичек. Оправиться же от удара – потери жены - он так и не смог, хотя работал почти до последнего дня. В день его смерти 3 мая 1857 года в его мастерской стоял приготовленный для очередной работы холст, ждали мастера чистые кисти и палитра.

    В 1971 году в старинном особняке Замоскворечья открылся Музей В.А. Тропинина и московских художников его времени. Обязательно посетите его, дорогие мои читатели. Пройдитесь по уютным, почти что домашним залам, вдохните аромат того времени и сохраните в своей памяти.


1   Н.А. Рамазанов. Василий Андреевич Тропинин. – Русский вестник, 1861, т. 36, стр. 78-79.

2. Буевская Т. Новое об одном портрете. – «Художник», 1968, № 6, с. 35-36

3. А.А. Астракова. Воспоминание о Тропинине.  – Современная летопись, 1869, № 12, с. 10


    Рекомендуемая литература:

    А.М. Амшинская. В.А. Тропинин. Любое издание.

    Е.Ф. Петинова. Василий Андреевич Тропинин. Любое издание.



    

Комментариев нет:

Отправить комментарий