пятница, 26 июля 2013 г.

Любимый художник Петра I. Часть первая

    Этого человека часто можно было видеть в свите царя. Гладко выбритый, в кафтане черного сукна, шитом золотом камзоле, с кортиком у пояса, он походил на офицера. Отличие состояло в том, что офицер этот постоянно что-то зарисовывал. То стоя, то отходя и присаживаясь. Иногда это были зарисовки новой верфи, иногда наброски любопытных типов и пейзажи новой столицы, но чаще всего - лик самого Петра. Царь часто подходил к художнику, как и всегда, стремительный, хвалил, хлопал по плечу, иногда обнимал и целовал:
    - Молодец! Вот и у нас есть свои добрые мастеры! - кричал запальчиво иностранцам.
    
Рождение первого гофмалера
русского двора

      Иван Никитин был одним из птенцов гнезда Петрова - умных и толковых людей, преданных помощников сурового реформатора России. Несмотря на усиленное приглашение ко Двору иностранных художников, надеждой отечественного искусства были молодые живописцы, которые по указу Петра, отправлялись для обучения за границу. 
  Иван Никитин происходил из среды московского духовенства, близкого Петру и его окружению. Один из его родственников, Пётр Васильев, был духовником царя. Отец - священник Никита Никитин, долгое время служил в дворцовой церкви села Измайлова, принадлежащего царице Прасковье Фёдоровне, вдове старшего брата Петра, царя Ивана Алексеевича. В царском селе Измайлове, живописном уголке Подмосковья, с его теремом, фруктовыми садами, огородами, прудами, рощами, наполненными различными диковинами, росли братья Никитины, Ваня и Роман. Оба рано начали рисовать, пели в церковном хоре. В Измайлово часто наезжал Пётр со своей шумной компанией, и тогда покорная невестка царица Прасковья спешно прятала от него следы старомосковской Руси, шутов и шутих, убогих, юродивых и любимца своего, пророка Тимофея Архиповича, а он в шутку и беззлобно называл её хоромы "госпиталем для уродов". Вместе с Петром, или его сестрой царевной Натальей, в Измайлово приезжали иностранные гости и среди них бывали художники. Знаменитый голландский путешественник и живописец Корнелий ле Брюин, писал портреты царицы Прасковьи и её дочерей, измайловских царевен, свет-Катюшки, Пашеньки и Анны. Можно предполагать, что юный Ваня Никитин наблюдал за работой ле Брюина, учился у него. Сам царь также был знаком с мальчиком и следил за его успехами. 



И. Зубов. Измайлово. Гравюра

    Первоначальное образование Иван Никитин получил в типографской школе при Оружейной палате у голландского гравера Адриана Шхонебека. Вполне возможно, навыки парсунного, то есть, портретного письма, он приобрёл у неизвестного русского художника, но влияние ле Брюина и другого знаменитого иноземца, Таннауэра, на ранние произведения Никитина очевидно. Видимо, его юношеские работы представляли вполне сложившегося художника, и Пётр им гордился. Чем дальше, тем больше росло мастерство живописца Ивана. Недаром, Пётр Алексеевич поручает ему написать портреты своих дочерей, Анны и Елизаветы. Младшей царевне Лизете всего три года. Будущая весёлая царица отчего-то слишком серьёзна на портрете Никитина. Малое дитя с круглыми щечками и пухлыми губками разряжено по-взрослому. в серебристый роброн с алой мантией. Белокурые волосики зачесаны и взбиты высоко. Так она выглядела на свадьбе родителей 19 февраля 1712 года. Рождённые до брака, обе царевны были привенчаны и ходили вместе с родителями вокруг аналоя. Царевна Лизета всегда была очень подвижной. Ух, наверно, и надоело ей позировать, а вскочить с места и пошалить нельзя. Мать грозит пальчиком. Вот и притихла, и личико погрустнело. Лёгкими прикосновениями кисти художник лепит её круглое лицо с выпуклым детским лбом, пухлыми румяными щеками, курносым носиком, мягким подбородком. 



И. Никитин. Портрет Елизаветы Петровны ребёнком

Портрет семилетней царевны Анны выполнен несколько лет спустя. Девочка также наряжена, как взрослая знатная дама, обвита алой мантией в горностаях, высоко взбиты черные волосы, смотрит исподлобья, чуть надув верхнюю губу, но никуда не деть детское простодушие, шаловливость и лукавство улыбки. Пройдёт ещё несколько лет, и Анну Петровну станут называть ученой, девушкой-философом. Она будет мечтать о троне, но судьба забросит её в далёкую Голштинию с мужем Карлом Фридрихом, человеком грубым и далёким от её интересов. 


И. Никитин. Портрет Анны Петровны
в возрасте 7 лет


    В правдивости и реализме автору детских портретов дочерей Петра I не откажешь. Он был не только рассудительным ценителем тех, или иных качеств модели. Жила в нем большая доброта к жизни и тем, кто в этой жизни был абсолютно естествен. Никакого кокетства, жеманных манер, ангелоподобности. Художник видит безыскусственность детства, втиснутую во взрослые рамки. Маленьким девочкам неуютно в пышных взрослых нарядах. Образы дочерей Петра, созданные кистью молодого Ивана Никитина - первые, подлинно детские портреты в русской живописи. Вероятно, маленькие царевны обожали художника и не могли дождаться, когда Ваня, наконец-то, отложит кисть и пошалит с ними.
    Благожелательно и мечтательно смотрит двадцатилетняя царевна Прасковья Ивановна, племянница Петра. Она слыла больной и непригодной к браку с иноземным принцем, однако лицом была красива и неглупа. Приветливо её удлиненное лицо с лёгкой улыбкой, затаившейся в уголках губ. Красная мантия в ломких складках. Глубоко декольтированное платье из переливчатой парчи. Богатый наряд придает девушке особенную значительность, умеряющую свойственную ей застенчивость.



И. Никитин. Портрет царевны Прасковьи Иоанновны
         Задумчиво глядят тёмные глаза младшей и любимой сестры Петра - Натальи Алексеевны, женщины рассудительной и творческой. Она организовала театр, занималась режиссурой, сама сочиняла пьесы. Воспитывала, хотя и не достигла успеха, племянника и наследника престола Алексея Петровича. Наталья была красива, но нездоровая полнота выдаёт физическое недомогание. Никитин создаёт два её портрета. Оба написаны, вероятно, в 1716 году, незадолго до смерти царевны. 


И. Никитин. Портрет царевны Натальи Алексеевны


И. Никитин. Портрет царевны Натальи Алексеевны
    Правдивость, точность передачи черт лица, сочетаются с глубокой симпатией художника к моделям. В них почти отсутствует идеализация. Никитин подчеркивает не знатность и высокое происхождение, не светскую любезность, а своеобразие и индивидуальность людей, хорошо ему знакомых. Художник уловил и запечатлел не только особенность повадки, манеры каждой из портретируемых, но и то, как различно они носят наряды. Прасковья Иоанновна - с лёгким изяществом, Наталья Алексеевна - с тяжеловесной грацией. Девочки-царевны немножко неловко, неуклюже. Фигура Натальи Алексеевны крупная, занимает всё пространство холста и выглядит внушительно, монументально. Маленькие фигурки Анны и Лизеты кажутся хрупкими. Колорит портретов - яркий, сочный. Но живописный язык полотен пока несколько скован, близок к парсуне 17 века. Голова пишется объемно, но фигура - несколько уплощенно. Однако уже в ранних произведениях Никитина проявились человечность и гуманизм, которые в дальнейшем будут главными отличительными чертами его творчества.
    Уже будучи мастером, Иван Никитин по воле царя Петра был отправлен для усовершенствования образования за границу вместе с братом Романом и двумя другими художниками. Сопровождал их посол Беклемишев. Поездка была увлекательной, несмотря на материальные трудности и неурядицы с выплатой пенсиона. В этом же 1716 году Пётр с супругой и свитой тоже совершал заграничный вояж. Вот что он пишет Екатерине, отставшей от него: "Катеринушка, друг мой, здравствуй, попались мне встречу Беклемишев и живописец Иван, а как они приедут к вам, то попроси короля, чтобы велел свою персону ему списать, так же и прочих, кого захочешь... дабы знали, что есть и из нашего народа добрые мастеры". Пенсионеры Петра едут в Италию, копируют картины в Ватикане, посещают занятия в Академии художеств Венеции и Флоренции. Иван совершенствует мастерство под руководством профессора Флорентийской Академии Томазо Реди. "Иван Никитин послан был в Италию учиться и в Италии был славным мастером. По приезде велел государь по сту рублей брать за каждый их величества поясные портреты и всем знатным неотменно повелел иметь государевы портреты" - сообщает первый историограф русской живописи Якоб фон Штелин в своих записках. 



Флоренция

    Никитин вернулся в Петербург в 1720 году с аттестатом Флорентийской Академии художеств, персонных дел мастера, мечтая стать русским Тицианом. Привезённые им работы понравились Петру. Царь возвёл его в ранг "гофмалера", что, согласно Табели о рангах, равнялось полковничьему званию и подарил участок для постройки дома недалеко от своего дворца. Придворные бросились заваливать Никитина заказами, и он охотно и много писал, легко и почти без усилий. Художник был молод и полон сил. Перед ним расстилался чистый горизонт, ветер Фортуны весело надувал паруса. Впереди ожидали почет и счастье.

Продолжение следует
    

Комментариев нет:

Отправить комментарий