Луи Токке в России

           

Ж.Б. Натье
Портрет Луи Токке (1739)
(1696-1772)

              Большой парадный портрет императрицы Елизаветы Петровны, принадлежащий кисти Луи Токке, одного из выдающихся французских живописцев, работавшего при русском дворе уже на закате дней Петровой дщери, представлен в Романовской галерее Эрмитажа и в Большом Царскосельском дворце. Портрет завораживает богатым, но сдержанным и приятным колоритом, несмотря на обилие золота по царственно-багряному атласу и штофу. Изящный стиль рококо, любимый русской императрицей, Токке умело сочетает с характеристикой модели. Перед ним стояла задача показать величие императрицы и могущество её державы. 

Портрет императрицы
Елизаветы Петровны

    Величавая, добродетельная, мать отечества, наследница Героя. Всю жизнь Елизавета подчеркивала эту преемственность подвигов отцовых. Естественно, что, зная биографию Елизаветы в источниках, исторических трудах и романах, но относясь критически к работам отдельных мемуаристов, историков и особенно, исторических романистов, делаешь вывод, что именно работа Токке гораздо более других соответствует оригиналу. Известно, что императрица сама позировала художнику, но, поскольку портрет создавался в 1758 году, когда она много болела, упорно, не желая мириться с надвигающейся старостью, Токке, словно сквозь магическое стекло, узрел прелесть самой красивой дамы Европы. Нежное лицо. Сливочная кожа с лёгким румянцем, голубые глаза с поволокой, приятная улыбка – неизменный типаж рококо. 

    Великая модница одета по последней моде. Императорские регалии покоятся на бархатной подушке. Красивая маленькая рука держит скипетр. Грудь украшает голубая лента и знак ордена Андрея Первозванного. Горностаевая мантия, расшитая двуглавыми орлами, ложится жёсткими складками. Художнику особенно удалась игра света на богатом шитье золотом и серебром по тёмному рыже-коричневому атласу. Фон в целом показан сдержанно, но величественная колоннада на заднем плане довершает образ величественной державы, которую создала дщерь Петрова.

    Приглашение Луи Токке, блестящего портретиста, в Россию состоялось благодаря вице-канцлеру графу М.И. Воронцову при посредстве самого короля Людовика XV. Король, узнав о нужде «своей сестры» Елизаветы в искусном портретисте, поскольку корифей русского рококо Каравакк в 1754 году умер, уступил ей своего блистательного Токке. Поводом к этому также послужило желание короля скрепить франко-русский договор против Фридриха II. Живописцу пожаловали 4000 рублей на дорожные расходы, положили 1000 рублей ежемесячного жалования. В Петербурге, куда он приехал в 1756 году, ему предоставили дом и экипаж. И удостоили наивысочайшей чести участвовать в придворных застольях. Елизавета, обычно нетерпеливая и даже в церкви никогда не стоящая на одном месте, часами позировала мастеру и была неизменно с ним ласкова и улыбчива. Недаром Токке так удались взгляд и улыбка императрицы.

    В итоге, Елизавета осталась недовольна! История гласит: на всём продолжении своего царствования первая красавица придиралась к собственным портретам. Везде казалась себе непохожей. В канцелярию от строений давались указания, как писать овал лица, или нос государыни. Вот и к Токке она отнеслась с придирками: нос ассиметричен, а профиль надо сделать орлиным. Но простим царственную капризницу капризницу. Ведь именно благодаря Елизавете Петровне, с подачи её просвещенного фаворита Ивана Шувалова, за год до написания шедевра Луи Токке, в 1757 году в Москве была создана императорская Академия живописи, скульптуры и архитектуры.

    Согласно условиям контракта, Токке мог работать по частным заказам, которые ему, как портретисту двора Людовика XV и члену Парижской Академии, сыпались, как из рога изобилия. Он написал множество портретов представителей русской знати. Для каждого портретируемого метр умело подбирал обстановку, или костюм.

Портрет канцлера А.П. Бестужева

Канцлера Алексея Петровича Бестужева
Токке изобразил у стола с документами

 

Портрет И.И. Шувалова

Елизаветинского просвещенного вельможу и фаворита
Ивана Ивановича Шувалова
художник представил приятным собеседником,
с открытым взглядом. 

 

Портрет гетмана К.Г. Разумовского

Величественный портрет гетмана
Кирилла Григорьевича Разумовского,
брата морганатического супруга Елизаветы,
указывает на его положение и власть.

Портрет Никиты Демидова

Заводчик и богатейший вельможа 

Никита Демидов представлен в роскошном кафтане

Портрет А.К. Воронцовой

Двоюродная сестра и доверенная подруга
императрицы, графиня Анна Карловна Воронцова, урождённая Скавронская,
стояла во главе женской группировки, состоящей из родни Екатерины I.
Ей угождали не только представители знати, но и французские дипломаты.

Портрет А.М. Воронцовой

Дочь вице-канцлера графа М.И. Воронцова
и А.К. Воронцовой представлена в образе
древнеримской богини Дианы -
прекрасный образец жанра мифологического портрета

    Жаль, что при русском дворе Луи Токке проработал всего 18 месяцев и уже в 1760 году, останавливаясь на пути в Копенгагене, чтобы написать портреты датского короля, королевы и принцев, вернулся в Париж.

Кавалерственные дамы Алексея Антропова

А. Антропов
Автопортрет

            Антропову выпало работать в особенный век, когда новизна входила в русское искусство семимильными шагами и, в то же время, новое приспосабливалось к старине. В первой половине XVIII столетия рождалась русская портретная школа, сохраняя лучшие свои особенности в сплаве с модным стилем рококо. Поскольку мастера не желали порывать с парсунным письмом, это придавало портретам некоторую наивность и скованность. Антропов, ученик Матвеева и Вишнякова, до конца оставался представителем национальной школы. В то же время, его привлекало мастерство французских и итальянских художников. Он учился у Луи Каравакка и Пьетро Ротари, постепенно овладевая искусством оживить модель. Не стремясь к разнообразию композиции, Антропов вполне лаконичен. Он пишет погрудные портреты на нейтральном фоне. Модели малоподвижны, трактовка образов кажется грубоватой, без аристократической утонченности и психологизма парадных портретов, но цветовая гамма отличается декоративностью. Все, даже самые мельчайшие делали, старательно выписаны. Антропов смело сопоставляет цвета, создавая насыщенные контрасты. Декоративность идёт от парсун XVII века, тонкая наблюдательность и правдивая передача характеров – шаг вперёд. В обязанности главного живописца Святейшего Синода, коим являлся Антропов с 1761 года, входило написание портретов представителей русского духовенства. Мастер усердно прилагает к этому руку, пишет официальные портреты и камерные изображения. Работает много, однако из массы портретов особенно выделяются два женских, на которых представлены знатные матроны. Обе далеко не молоды и много пережили и повидали на своём веку, начав придворную карьеру ещё при Петре  Великом и закончив её при Елизавете Петровне и Екатерине II. Итак, представьте, как одна за другой, перед художником позируют две кавалерственные дамы, когда-то замечательные красавицы, а ныне - влиятельные персоны, наперсницы и советчицы императриц. Безусловно, проникнутый почтением, Антропов честно следует натуре, и под его кистью на полотне оживают непростые характеры его моделей.

Портрет статс-дамы Анастасии Михайловны Измайловой,

урожденной Нарышкиной.

1759 г. ГТГ

   

    В 1758 году Антропов пишет портрет статс-дамы Анастасии Михайловны Измайловой, урожденной Нарышкиной. Троюродная сестра и близкая подруга императрицы Елизаветы Петровны предстаёт уже пожилой, умудренной годами женщиной. Ей 56 лет. Она шестью годами старше Елизаветы и с юных лет обеих связывает доверительная дружба. Анастасия Михайловна родилась в 1703 году в семье Михайлы Нарышкина и всю жизнь провела при дворе. Во времена Петра I его племянницы считались почти принцессами крови, и государь имел на них матримониальные виды. Вероятно, по сей причине его двоюродные сестры, дочери  дядюшки Льва Кирилловича и племянницы, засиживались в девицах. Настя Нарышкина в молодости слыла красавицей. Весёлая, бойкая, своенравная, умная, славящаяся остым языком, она, как магнитом, притягивала к себе маленькую Елизавету Петровну. Во времена Анны Иоанновны Нарышкина поддерживала опальную цесаревну. Если довериться сплетнику маркизу де Шетарди, именно ей Елизавета обязана знакомством с Алексеем Разумовским, который затем становится самой большой любовью цесаревны и позже морганатическим супругом императрицы. Шетарди в 1742 году доносит в Версаль: «Некая Нарышкина, вышедшая с тех пор замуж, женщина, обладающая большими аппетитами и приятельница цесаревны Елизаветы, была поражена лицом Разумовского, случайно попавшегося ей на глаза. Нарышкина так искусно повела дело, что Разумовский от неё не ускользнул». Случайно встретив подругу, Елизавета выведала её тайну и тотчас приняла решение «привязать к себе этого жестокосердного человека, недоступного чувству сострадания».

    Впоследствии Анастасия Михайловна вышла замуж за генерала Василия Васильевича Измайлова, способствовала восшествию на престол Елизаветы и заняла при ней прочное место. Во дворцах государыни у неё были собственные апартаменты. Ко времени создания Алексеем Антроповым её портрета, статс-дама уже основательно постарела, но по-прежнему пользовалась влиянием при дворе. Красавица погрузнела и во всех её движениях появилась вальяжность, чопорность, строгость, что, в целом, не мешало ей по-свойски обращаться с супругом Елизаветы. Во время карточной игры, когда граф Разумовский приказывал ставить перед каждым игроком червонцы столбиками, - это чтобы никто не стеснялся принимать участие в игре, его старая приятельница взмахом руки сгребала золото себе в ридикюль, конечно, зная благодушный характер фаворита.

    Антропов без прикрас передал и грузную фигуру, и расплывшееся лицо Измайловой. По моде статс-дама набелена, щеки густо нарумянены, широкие брови насурмлены. Лицо и глаза – зеркало души. Антропов проницателен, и живописует острый, насмешливый ум и властный характер своей модели. Взгляд карих глаз очень живой, тонкие губы язвительно поджаты. Измайлова, какой была в молодости, такой и осталась.

    Образ пожилой дамы, созданный Антроповым, можно считать примером перехода от парадного к камерному портрету. Фигура по пояс написана на тёмном нейтральном фоне. Измайлова гладко причесана и одета в синее закрытое платье с бледной розой на широкой груди. Грудь дамы скрыта под белой кофтой, с воротом, завязанным под шеей красной лентой. Самая выдающаяся деталь её костюма – это портрет  императрицы Елизаветы Петровны в бриллиантовой оправе на синем орденском банте, пожалованный любимице в награду за годы преданного служения. Художник виртуозно пишет холодный блеск бриллиантов, предмет гордости Измайловой, которая гордится своим родством с российской императрицей, всегдашней милостью к ней монархини и, конечно же, тем, что и сама во всём под стать государыне Елизавете.

    Портрет А.М. Измайловой хранится в Государственной Третьяковской галерее.

Портрет статс-дамы Марии Андреевны Румянцевой,

урожденной графини Матвеевой

1764 г. ГРМ

    Портрет графини Марии Матвеевны Румянцевой был принесён в дар Русскому музею В.И. Толстым в 1902 году. Ещё одна неординарная женщина «безумного и мудрого столетия». Антропов вдохновенно передаёт открытое лицо, твёрдый ясный взгляд карих глаз властной и умной статс-дамы. Во всём облике видна порода и, вместе с тем, русская простота, доброжелательность и общительность. Какая необыкновенно русская женщина перед нами, дорогой зритель! Впечатляет, в первую очередь то, что она, явившись на свет в канун нового века, при Петре I, прожила почти до конца царствования Екатерины II. Была отмечена всеми высочайшими почестями и при этом никогда не позволяла себе кичиться высоким положением, заслугами предков и собственной близостью к императору Петру Алексеевичу, отличавшему её особо. Такой изображает её Антропов. Если бы не бриллиантовый орден с портретом императрицы Елизаветы Петровны на груди Румянцевой, её можно бы принять за добрую русскую барыню.

    Мария Румянцева, (1699 – 1788) была внучкой Артамона Сергеевича Матвеева, опекуна царицы Натальи Кирилловны, убитого во время стрелецкого бунта 1682 года. Отец, граф Андрей Артамонович – один из лучших дипломатов Петра I, человек передовых взглядов.  Мария получила европейское образование за границей, когда жила с отцом в Лондоне и Париже. Красивая, живая, острая на язык, боярышня, вернувшись на родину, пленила царя Петра. Будучи уже женатым на Екатерине, Пётр часто не мог устоять против прелестей её фрейлин. Марии пришлось принять его ухаживания, хотя она впоследствии признавалась, что не искала любви царя. Не раз грозный Пётр заставал шалунью в компании какого-нибудь красавца, и однажды решил выдать замуж, дабы супруг держал её в ежовых рукавицах. В женихи красавице он выбрал своего любимого денщика Александра Ивановича Румянцева.  За невестой дал богатое приданое. Жених получил чин бригадира. Однако супруги редко бывали вместе.  Румянцев постоянно находился в далёких краях по заданию государя. Александр Иванович не сыскал в истории такую славу, как А.Д. Меншиков, зато был вернейшим из самых верных птенцов гнезда Петрова. Царь мог всецело доверять ему, и знал, что Румянцев пойдёт за него в огонь и в воду. Самое трудное и отнюдь, не славное поручение Александру Ивановичу пришлось выполнить совместно с Петром Андреевичем Толстым. Угрозами и посулами, они выманили и привезли из-за границы царевича Алексея Петровича.

    Царь продолжал любить и замужнюю Марию Румянцеву. Чувство сохранялось до конца жизни царя, и даже Екатерина испытывала к Марии ревность. В 1724 году Александр Румянцев был послан в Константинополь, и оттуда - в Персию. В январе 1725 года умер царь Пётр, а вскоре Мария Андреевна выехала навстречу мужу. Она была беременна и родила сына в молдавском селе Строенцы. Мальчика назвали Петром. Императрица Екатерина I милостиво крестила ребёнка. Этот чудесный младенец, впоследствии фельдмаршал Румянцев-Задунайский, при Екатерине II станет соперничать славой и талантами с самим Суворовым.

    При Анне Иоанновне генерал-аншеф Александр Румянцев ненадолго попал в опалу. Особую же благосклонность к семье Румянцевых проявляла Елизавета Петровна. В 1744 году она возвела Александра Ивановича в графское достоинство. Марию Андреевну пожаловала в статс-дамы и проучила ей заведование двором невесты наследника – юной Цербстской принцессы Софии-Фредерики. Мария Андреевна так усердно выполняла обязанности, что при дворе принцессы её боялись как чумы, том числе и сама Екатерина. Строгая, но любившая поговорить, графиня охотно докладывала Елизавете обо всех промашках наследника и его невесты. Несмотря на это императрица Екатерина II оказала графине Румянцевой особое благоволение, сделав её гофмейстериной. После Кючук-Кайнарджийского мира, героем которого был сын Марии Андреевны, Пётр Александрович, получивший титул Задунайского, алмазами украшенные фельдмаршальский жезл, шпагу, лавровый венок, масличную ветвь и бриллиантовые знаки ордена св. Андрея Первозванного, а также в честь его была выбита медаль с его изображением, ей пожаловали орден св. Екатерины. Мария Андреевна почти на сорок лет пережила мужа (1749) и сама скончалась в глубокой старости 4 мая 1788 года.

     Итак, европейски образованная, в душе графиня Мария Андреевна Румянцева оставалась простой русской барыней, интересовавшейся домашним хозяйством, любившей посудачить и посплетничать. В глубокой старости она с удовольствие пересказывала интимные подробности грехов собственной юности. Французский посланник граф Сегюр находил её беседу «пленительной и поучительной, как хорошо написанную историю». Гаврила Романович Державин откликнулся на её смерть одой:

… Она блистала

Умом, породой, красотой,

И в старости любовь снискала

У всех любезною душой;

    Графиня Мария Андреевна Румянцева служила восьмерым монархам. Её портреты писали иноземные художники, бывшие в особой чести у Екатерины II, но лучший её портрет, безусловно, принадлежит кисти Алексея Антропова, сумевшего создать убедительный образ умной и властной, образованной и мягкой нравом талантливой женщины – представительницы блестящего века.

Настоящий мастер не лукавит: портрет Петра III кисти Алексея Антропова

А.П. Антропов
Автопортрет

    Возможно, помещенный вслед екатерининским изображениям, созданным Эриксеном, портрет её незадачливого супруга предстанет не только в невыигрышном, но даже немного карикатурном свете. А ведь это большое парадное изображение, выполненное Алексеем Петровичем Антроповым в 1762 году специально для Сената. Пётр III ещё не короновался, но для него, внука Петра Великого и законного наследника Елизаветы Петровны, это формальность. 

А.П. Антропов

Парадный портрет императора Петра III

   

Императора явно тешит соблюдение всей атрибутики его власти, которой буквально переполнен парадный портрет. На алой шёлковой подушке покоятся большая императорская корона, скипетр, держава. На трон небрежно брошена золотая императорская мантия с двуглавыми орлами, богато отделанная горностаевым мехом. Ордена, колонны, пышные драпировки заполняют зал, куда стремительно, будто танцуя, на минутку вбегает самодержец и останавливается, не успевая закончить па. Сколько он так простоит, бог знает. Скорее всего, несколько минут, и потом время его окончится, он исчезнет, так же стремительно, как и появился. Зато сколько вокруг пышности! Как великолепен наряд монарха! На узкой груди его переливается орден, левая рука едва касается эфеса золотой шпаги, правая – небрежно опирается на подзорную трубу, украшенную драгоценными камнями. Для чего ему оный атрибут? Следить за подданными, или за супругой? За ней-то он как раз и не доглядел, увы. А что в первую очередь видит критично настроенный зритель?  Присмотритесь, и вы увидите, что художник, не смотря на всё парадное великолепие портрета, нисколько не льстит императору. Далеко до идеализации, если внешность Петра Фёдоровича показана как на фотографии, будь тогда она изобретена. Вся эта длинная, тщедушная, узкоплечая фигура с выпирающим животом, обтянутым золотым камзолом, опоясанным золотым шарфом, невыигрышно контрастирует с величественной обстановкой зала. Ничтожность личности, незадачливость и, вместе с тем, уверенно

сть в своей избранности, отражены на лице и в глазах царя. Самодовольный взгляд и улыбка, раздвигающая тонкие губы, честно написаны художником. Но есть ли в этом лице родственное сходство с великим дедом и матерью, умной, образованной Анной Петровной? И да, и нет. Екатерина в своих мемуарах отмечает, что Пётр Фёдорович имел приятную внешность, которую погубили оспа и пьянство. На характер и вкусы юного герцога отрицательно повлияло дурное воспитание. Карл Петер Ульрих  достался царственной тётке уже погубленным своим недалёким отцом и воспитателем Брюмером, грубейшим солдафоном. Упрямый, неподдающийся перевоспитанию, в дальнейшем Пётр III оставался верен самому себе, презирал новую родину и народ, которым был обречен править. Первое, что он сделал после кончины Елизаветы, это поднёс в дар кумиру королю Фридриху нашу победу. И никакие его указы, в общем, даже те, что не лишены смысла, никак не могут украсить его краткое царствование. Единственное чувство, которое вызывает фигура этого государя – жалость. Могла ли жалеть его Екатерина? Впрочем, странный вопрос. Жалеть того, кто желает тебе смерти? Процарствуй Пётр дольше, и она была бы заключена в крепость, возможно, убита.

    Остаётся задуматься, не был ли художник Алексей Антропов сторонником Екатерины, или просто честным человеком? Скорее, второе. Получив в 1761 году должность главного художника  Святейшего Синода в Петербурге, ожидая назначения членом недавно открытой Академии художеств, он вряд ли задавался целью развенчать нового монарха. Объясняется же всё очень просто: настоящий мастер не лукавит! Бесстрашная правда превыше всего на свете: званий и орденов, должностей и даже славы. Академиком Алексея Петровича в царствование Петра III не назначили, но портрет императору, возможно, понравился. Или он не успел оценить работу выдающегося портретиста. Слишком малый срок был отпущен этому незадачливому монарху.

    С именем Алексея Антропова связана особая страница в истории русского портрета. Художник родился в 1716 году. Его отец, солдат Семёновского полка, впоследствии стал оружейным мастером. Сын рано проявил интерес к живописи и в 1732 году был зачислен в Канцелярию от строений. Учился у Андрея Матвеева и затем, овладев профессиональными навыками, работал в «живописной команде» под руководством Ивана Вишнякова. В 40-50-е годы Антропов выполнял декоративные росписи во дворцах Петербурга и пригородов, большинство из которых не дошло до нашего времени.  Вероятно, они должны были иметь успех, потому что в 1752 году художник получил серьёзный заказ по созданию росписей Андреевского собора в Киеве, построенного Ф.Б. Растрелли, любимым архитектором императрицы Елизаветы. Три года спустя, Антропов уже в Москве расписывает плафон во дворце графов Головиных. В 1759 году его приглашают занять место живописного мастера на факультете искусств Московского университета, основанного по инициативе И.И. Шувалова. Он не долго проработает в этом качестве и получит назначение в столице, о чем уже выше упоминалось. В конце 50-х годов Антропов начнёт работать как портретист, создав замечательную серию камерных изображений своих современников и особенно, современниц.

    О них речь в последующих  очерках.

   

Достоверный образ Екатерины. Виргилиус Эриксен при дворе Екатерины II

   

В. Эриксен
Портрет Екатерины II

        Недавно прошёл второй сериал, посвященный восхождению на престол Семирамиды Севера – Екатерины Великой. Безусловно, оценки зрителей неоднозначны, особенно часто Искусницу спрашивают, кто из исполнительниц роли Екатерины более достоверен, и похожа ли она в кино  вообще? Что тут ответить? Самое лучшее средство: это обратиться к портретам императрицы. Однако… портретов так много, что поневоле задумаешься, кому же из придворных живописцев отдать предпочтение? Фёдору Рокотову? Дмитрию Левицкому?

    Давайте спросим… у современников самой Екатерины, оставившим нам мемуары, и переписку. Вот что из них следует: наиболее достоверно изображал Екатерину придворный живописец Виргилиус Эриксен! Родом датчанин, он работал при российском императорском дворе с 1757 по 1772 год. Виргилиус появился на свет в городе Копенгагене в 1722 году и учился живописи у Соломона Валя. В Россию прибыл уже сложившимся 35-летним художником, умеющим угодить высокопоставленным особам. В творчестве мастера, созревшего к середине XVIII века, изящно переплелись черты барокко, рококо и классицизма. Эриксен умело, на высоком профессиональном уровне, работал в различных техниках живописи, в том числе, в редкой для русских живописцев, технике пастели. В то время едва ли не на первом месте, следовало уметь изящно и тонко льстить своим высоким заказчикам, и посему портреты кисти Виргилиуса не были призваны раскрывать человеческую душу, а только отображать внешний облик, повествовать о статусе, манерах, привычках влиятельных особ.

    Прибыв в Санкт-Петербург, Эриксен был представлен ко двору Елизаветы Петровны. Первой красавице Европы было почти сорок восемь лет (родилась 18 декабря 1709 года). Датчанин угодил уже болеющей тогда императрице, создав один из самых привлекательных её портретов.

В. Эриксен Портрет императрицы Елизаветы Петровны

Пользовался ли живописец портретами молодой Елизаветы, или сумел увидеть в стареющей даме нежные черты русской Венеры? Портрет очень красив, изыскан и наряден, благодаря лёгкости и лессировочной прозрачности мазка. Портрет находится в Екатерининском Царскосельском дворце в городе Пушкин.

    Елизавета Петровна умерла 25 декабря 1761 года. На престол вступил её племянник Пётр Фёдорович. Во время долгого траура, в течение сорока дней, жена нового императора Екатерина почти дневала и ночевала у гроба усопшей и плакала над ним, одетая в строгий траур. В эти дни Эриксен создаёт портрет Екатерины Алексеевны в траурном платье.

В. Эриксен. Императрица Екатерина в трауре

Строгий и простой образ полон печали. Ненавидимая мужем, Екатерина находится в сложной ситуации, между жизнью и смертью, монастырём и крепостью. Но она умна и полна мужественного достоинства. Поза её спокойна, ум светится в глазах.

   

    После восшествия на престол в результате дворцового переворота, Екатерина назначила Эриксена придворным живописцем. Репутация мастера к тому времени была очень высокой, да Екатерина вообще благоволила иностранным художникам. Эриксен напишет около тридцати портретов императрицы, в разных композициях, костюмах и позах. Несмотря на изящную, тонкую лесть, он в то же время, оставляет на память потомкам истинные черты этой великой женщины. Екатерине, от природы, досталось узкое длинное лицо. Длинные же, нос и подбородок не красили её, но ум и умение держаться делали обаятельной. Она сама вспоминала, как в детстве гувернантка просила её не задеть что-либо «выдающимся» подбородком. Юная невеста наследника престола отличалась живым характером, ловко танцевала, бесстрашно ездила верхом. После тридцати великая княгиня располнела. В мемуарах она называет себя высокой, конечно, для своего времени. Я настоятельно советую читателям обратиться к мемуарам Екатерины II, которые можно найти в библиотеках. Также обязательно прочтите книгу Ольги Елисеевой «Екатерина II», изданную в серии ЖЗЛ.

    В 1762 году Эриксен создаёт конный портрет Екатерины. Императрица изображена верхом на красавце-коне Бриллианте в мундире полковника Преображенского полка. Картина отображает исторический момент переворота с 28 на 29 июня 1762 года. Но остались воспоминания о том знаменательном событии, из которых следует, что императрица была в мундире гвардейского офицера, но не Преображенского, а Семёновского полка. Так и обратимся к этим мемуарам, автором коих является подруга императрицы княгиня Екатерина Дашкова. Итак, объявив себя полковником гвардии, и облачившись в гвардейский мундир, императрица верхом во главе полков выступила из столицы в Петергоф, чтобы закрепить своё положение и добиться от супруга отречения от престола, придав этому вид благопристойный. Рядом с императрицей скакала её подруга, тоже в гвардейском мундире. Дашкова вспоминает: "Мы должны были... отправиться в Петергоф во главе войск. Императрица должна была надеть мундир одного из гвардейских полков; я сделала то же самое; её величество взяла мундир у капитана Талызина (семёновца), а я у поручика Пушкина (преображенца), так как они были приблизительно одного с нами роста". Как видно, императрице приходилось действовать в спешке. Эриксен же пишет парадный портрет, а все российские императоры, начиная с Петра I, считались шефами Лейб-гвардии Преображенского полка и имели чин полковника. 

В. Эриксен. Императрица Екатерина II
верхом на коне Бриллианте

    Создавая торжественный Тронный зал Большого Петергофского дворца, архитектор Ю.М. Фельтен получил приказ вмонтировать конный портрет императрицы в середине главной восточной стены, над троном. Произведение Эриксена посчитали настолько удачным, что вышло высочайшее повелениие исполниь его ещё два раза. Одна картина сейчас находится в Государственном Эрмитаже, вторая – в московской Оружейной палате.

В. Эриксен. Портрет Екатерины II в профиль

Этот портрет написан также в 1762 году и находится в ГЭ

В. Эриксен. Парадный портрет Екатерины II
в большой императорской короне

Эриксен на высоте. Парадный портрет изыскан и наряден.  

В. Эриксен. Портрет Екатерины II
перед зеркалом

Оригинальное решение образа императрицы. Наяву и в зеркале. Императрица изображена в парадной робе с огромными фижмами и синей орденской ленте Андрея Первозванного, с малой короной на голове. В правой руке - веер, левая с изящно отогнутыми пальцами, прижата к груди. Щёки густо нарумянены. Из-под платья кокетливо выставлена носок туфли.  Приветливый взор Екатерины обращен к зрителю. Перед нами - добрая, обаятельная и рассудительная женщина-философ. На подзеркальном столике, на алой подушке, лежит Большая императорская корона и рядом жезл - атрибуты абсолютной власти. В глубине зеркала, на черном фоне, отражение императрицы в профиль. Это совершенно другая Екатерина - самодержица. Строгий, надменный профиль и есть истинный лик грозной  Екатерины Великой.

В. Эриксен. Портрет Екатерины II в шугае и кокошнике

Скорее всего, портрет написан в 1772 году,незадолго до отъезда Эриксена на родину. Костюм подчеркивает "русскость" урожденной немецкой принцессы.

    Можно предположить, что творчество Эриксена оказало влияние на молодого Фёдора Рокотова. С той же лёгкостью и прозрачностью живописал потом Рокотов «нагие руки, грудь и плечи с их нелюдской голубизной». Уезжая в Данию, художник увёз с собой многие из своих произведений, и Екатерине пришлось выкупать их у него. Об этом она сообщает в одном из писем барону Гримму. Императрица пишет, что приказала скупить у Эриксена все свои портреты, число которых не малое – всего тридцать. Потом часть этих портретов она разошлёт в качестве дипломатических подарков иностранным дворам, а также пожалует в дар своим доверенным зарубежным друзьям-корреспондентам.

    В Дании Виргилиус Эриксен был назначен придворным живописцем королевы Юлианы Марии, где и работал до конца жизни. Умер художник 25 мая 1782 года в Рунгстедгарде.

"Красивая старина" Константина Маковского

                                 В конце XIX века Россия вспомнила о своих национальных корнях, и тотчас же любовь к старине глубокой завладела умами творческой интеллигенции и вошла в моду. Государи императоры Александр III и Николай II так увлеклись новым русским стилем, что в 1895 году в Петербурге открылся Русский музей, при Дворе стали давать костюмированные «на русский лад» балы, куда все приглашенные являлись только в русских национальных одеждах.

К.Е. Маковский
Боярышня

  

К.Е. Маковский
Автопортрет

  

    Константин Егорович Маковский (1839 – 1915) – создатель целого ряда картин на тему русской истории. Творческое наследие этого даровитого живописца уникально. Его талант и мастерство неизменно вызывают восторг, едва глаза зрителя наполняются внешней красотой жизни, давно минувшей. Однако на смену часто приходит разочарование: а где же тут глубина замысла,  в чем, собственно, состоит идея? В простом стремлении показать, в каких хоромах проживали наши предки, как одевались, что пили-ели, чему посвящали досуг, какие обряды неукоснительно выполняли? Хотя, и в этом тоже кроется смысл, не так ли?

    Константин Маковский родился в семье, в которой искусство высоко чтили. Глава семейства сам рисовал, собирал картины, много сделал для того, чтобы в Москве открылось Училище живописи, ваяния и зодчества. В дом постоянно приглашались знаменитые мастера живописи того времени. Три сына стали выдающимися художниками. Константин проучился в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества с 1851 по 1857 год и затем отправился шлифовать свой талант в Санкт-Петербургскую Академию художеств. К сожалению, формально Константин Егорович не не окончил Академию. В 1863 году, одним из четырнадцати бунтарей, вместе с Крамским он ушёл из Академии и стал членом Артели художников. Однако, скоро расстался с товарищами, увлекавшимися жанром и современной демократической литературой, обретя свой собственный стиль. В 1867 году он уже получает звание академика, а в 1869 – становится профессором Академии художеств. Большое полотно «Народное гуляние во время Масленицы на Адмиралтейской площади в Петербурге», написанное в 1869 году, выдаёт весь талант Маковского, с его свободной манерой, жизнелюбием, пристрастием к праздничности и пестроте.

Народное гуляние во время Масленицы

на Адмиралтейской площади в Петербурге.

    К. Е. Маковский становится активным участником передвижных и академических выставок, где показывает сцены из крестьянского быта, портреты современников, изысканно одетых и окруженных роскошной обстановкой. Портреты отличаются большим сходством и привлекательностью, особенно женщины и дети. К сожалению, Маковский «грешит салонностью» и не стремился раскрыть характеры и передать духовный мир своих моделей. Константин Егорович становится любимцем публики, модным и богатым художником, чью студию в Петербурге осаждают поклонники и желающие иметь портрет его кисти.

Портрет императрицы Марии Фёдоровны,

жены Александра III.

Мастер умело передает портретное сходство модели, не вникая в глубину её внутреннего мира. Императрица написана в блеске бриллиантов. Особенно впечатляют огромные синие сапфиры её ожерелья. Но какие глаза! В них чувствуется и ум, и душа.

Княгиня З.Н. Юсупова
в русском костюме. Красота и внешнее обаяние княгини  неоспоримы, но что скрывается в сиянии этих светлых глаз? Где русская душа? 

    Огромный успех получили созданные после поездки в Египет и Сирию полотна «Перенесение священного ковра в Каире» и «Болгарские мученицы».

Перенесение священного ковра в Каире

Обе картины вызывают восхищение эффектной композицией, насыщенным колоритом, необычным освещением. Костюмы, ткани, драгоценности, всевозможные предметы быта выписаны с особой тщательностью. Сцена убийства болгарской мученицы  не столь уж и кровавое зрелище. Алые тонкие струйки красиво сбегают по жемчужно-белой груди непокорной христианки, умирающей на глазах дочери. Юную девственницу убивать не собираются, её насильно отвезут в гарем. Воины крепко, но бережно держат, и, кажется по выражению лиц, особенно чернокожего, утешают ценную невольницу.

"Болгарские мученицы"

    Художник женится на красавице Юлии Павловне, становится отцом детей, хорошеньких, точно херувимы. 

Портрет супруги художника с детьми

    «Русский стиль» Маковского сложился позднее, после того, как он окончательно расстался с передвижниками и стал устраивать свои выставки самостоятельно. Тогда родился его «боярский цикл» с его занимательными сюжетами, неизменной фантазией и артистизмом. Несмотря на это, образы героев картин вполне живые. Огромное количество предметов русской старины, выписанных тщательно, с документальной историчностью и этнографической точностью, наполняет полотна. Это – допетровская Русь, 16 и 17 века – времена пращуров.

"Поцелуйный обряд"

Сюжет почерпнут из книги А.К. Толстого "Князь Серебряный". Боярыня явилась на пир, чтобы приветствовать гостей. Каждый гость принимает из её рук чару вина, выпивает и целует хозяйку в губы.

«Агенты Дмитрия Самозванца убивают сына Бориса Годунова»

Эта работа была программной композицией студента Академии художеств Константина Маковского в 1862 году и удостоена Малой золотой медали. Эффектная композиция.

Кузьма Минин на площади Нижнего Новгорода, 

призывающий народ к пожертвованиям»

    Одна из удачных и интересных работ Маковского. Картина проникнута патриотизмом, хотя автор и здесь не отказывает себе в удовольствии изобразить нарядных русских красавиц. Но разве среди них не могло быть патриоток, горячо любящих отчизну и готовых пожертвовать свои жемчуга и самоцветы?

Сцена из жизни XVII века.

Здесь чару гостю подносит юная дочь хозяина дома. Кто этот гость? Добрый дядюшка, или старый жених? С какой тщательностью выписаны все предметы боярского быта!

Боярский свадебный пир.

В обиходе высшего ранний брак как для девушки, так и для юноши. Женатый человек мог считаться совершеннолетним. Какая трогательная юная пара!

«Выбор невесты царём Алексеем Михайловичем»

Шестнадцатилетний царь в первый раз поступил вопреки желанию своего любимого дядьки Бориса Морозова. Первой избранницей Алексея Михайловича стала не Мария Милославская, а дочь касимовского дворянина Рафа Всеволодского Ефимия. Против этой белокурой красавицы с подачи Морозова была затеяна интрига. Перед обручением ей так туго стянули волосы, что она, выйдя к жениху, упала в обморок, из-за чего была объявлена порченой и недостойной быть царицей. Алексей Михайлович женился на угодной  Морозову Марии Милославской.

 «Одевание невесты к венцу»

Боярыня у окна

    Маковский увлеченно копировал натуру в музеях, и сам являлся одним из крупнейших в стране коллекционеров прикладного искусства. Своих детей он очень любил писать в мастерской, в окружении старинной экзотики.

 Портрет сына в мастерской 

в образе коллекционера

    Константина Маковского сколько угодно можно обвинять в театральности, в отсутствии глубокой идеи. У него был свой особенный путь, его увлекала поэзия далёкого от современности старинного быта. Вечно в поисках образных средств, нужных ему для выражения национального колорита, художник, истинный виртуоз кисти, увлеченно собирал предметы народного искусства, что было новым явлением в России тех лет. Маковский оказался в числе первых собирателей народных сокровищ.  

"Святочные гадания"

   

    Константин Егорович был одаренным художником, посвятившим свой недюжинный талант служению Красоте. Его так влекли историко-археологические подробности, что порой, картины выглядят слишком эффектными, переполненными «красотами» древнерусского быта. Но ведь не зря же сказано, что красота спасёт мир?

    Маковский прославился на родине, среди самых разных слоёв русского общества, но за границей познал неизмеримо большую славу, чем кто-либо другой из художников-демократов. Он работал с завидной лёгкостью и признавался, что слишком любил жить и потому не использовал свой талант в полной мере.

    Константина Егоровича Маковского вполне можно бы считать любимцем фортуны, если бы не трагический случай, унесший его в могилу в 76 лет. Пролётка, в которой он ехал, была сбита трамваем.